Творчество Владимира Захарова

Слово о Владимире Захарове.

Я, Волина Галина Адольфовна, вице-президент МБОФ «Фарватер», член Попечительского совета Государственного Музея М.А.Булгакова, мать троих детей, бабушка четырёх внуков, решила рассказать о поэте, литераторе Владимире Капитоновиче Захарове, женой которого я была с 1969 по 1973 год и у которого отняли жизнь чиновные работники милиции и прокуратуры.
Дело было так. 10 марта 1973 года я родила сына, которого мы очень ждали. Ошалевший от счастья Володя помчался домой, обзвонил всех родных и знакомых, что у него родился «наследник», а потом на радостях, надев свой лучший костюм, пошёл, по русской традиции, отмечать свой праздник в ресторан «Ялта», благо тот располагался чуть не рядом с домом, где мы жили.
Домой Володя больше никогда не вернулся и сына своего так и не увидел. А всё потому, что в тот вечер в ресторане гуляла компания районных чиновников из правоохранительных органов во главе с начальником Черёмушкинского УВД. Чем-то мой разгулявшийся муж им не понравился, и они увезли его с собой, в здание Черёмушкинского УВД. Там они зверски избили его, переломали рёбра, челюсти, разорвали почку, отбили лёгкие… Потом заглянули в его документы и поняли – надо его добить, иначе самим не сдобровать. Вывезли его на свою же территорию, в овраг рядом с «Ялтой», и там добили орудием типа разводного ключа двумя страшными ударами в голову. А наутро сами же начали вести расследование. Вскоре дело было закрыто за отсутствием состава преступления: пошёл, дескать, Захаров по пьяному делу в овраг, упал, убился… Пока я лежала в роддоме, тело моего мужа сожгли в крематории, родственники не возражали, сама же я находилась в состоянии тяжелейшей подавленности.
После выхода из роддома, чуть окрепнув, я провела собственное первоначальное расследование и добилась – с помощью знаменитой тогда журналистки Ольги Георгиевны Чайковской – возбуждения уголовного дела заново. На этот раз заключение экспертизы гласило: смерть Захарова наступила в результате нанесённых ему другими лицами (лицом) телесных повреждений, не совместимых с жизнью. Закрутилось официальное следствие, а я продолжала вести своё, параллельное и более основательное.
К концу 1975 года я уже знала имена всех его убийц, с двумя из них встречалась. Всех их было пятеро, но к тому времени осталось только четверо: начальник Черёмушкинского УВД погиб во время официального следствия в 1974 году. Гибель его не была случайной, Щёлоков фактически «приговорил» его к смерти – слишком зарвался глава районного УВД и слишком наследил. Убийство моего мужа было далеко не первым его преступлением.
Я продолжала настаивать на наказании остальных убийц, в результате чего и меня решили «убрать». Но не получилось: хирург высшей категории Г.С. Трегубов буквально вытащил меня с того света. Теперь и его нет в живых, однако дружескую связь с моим спасителем я поддерживала много лет.
Родившись как бы заново, выйдя из больницы с подорванным здоровьем, я всё равно требовала завершения дела наказанием убийц. Следствие вытворяло такие кренделя, что нормальному человеку и представить трудно.
В 1983 году мною вплотную занялся КГБ. Был обыск, была попытка меня завербовать. Я отказалась – и была изгнана из издательства ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия», где проработала 22 года, без права работать по специальности.
Пошла в няньки, потом в дворники, потом в Дом пионеров и школьников на ул. Кржижановского. Уже шагала вовсю перестройка, со мною дважды, после моего обращения к Ельцину, разговаривал министр внутренних дел Власов Александр Владимирович. Он сказал мне, что вряд ли удастся довести до логического конца это очевидное, в общем-то, групповое убийство, поскольку сопротивление высокопоставленных чиновников слишком велико.
А в 1988 году именем начальника Черёмушкинского УВД
(кстати, зятя секретаря Черёмушкинского райкома КПСС), многократного преступника и убийцы моего мужа, назвали одну из улиц вышеозначенного района.
Цена человеческой жизни дешевела день ото дня, и я решила прекратить борьбу за наказание убийц Владимира Захарова, потому что нужна была и младшему сыну, и крошечной внучке, которую с рождения взяла к себе на воспитание в 1985 году.
Я собрала большой материал о том, как погиб В.Захаров. С ним надо что-то делать: написать документальную повесть, например. Но для начала мне всё же хочется опубликовать лучшие стихи Владимира Захарова, рассказы, сатирические произведения – хотя бы в Интернете. А там посмотрим.

РОССИЯ Она жила во мне давным-давно, И всё же я не знал её, России. Я видел лес, крестьянское гумно Да луг в цветах, где мужики косили. Я уходил в разливы буйных трав – Я всё хотел найти её начало. Казалось мне, что, поле прошагав, Увижу край земли за перевалом. И пахли пряным клевером стога, Сверкали росы солнечно и ярко, И семицветьем радуга-дуга Стояла над Россией, словно арка. И улыбались вслед мне мужики, Звенели косы на июньской сини: - Иди к началу радуги-дуги – Там и начало матушки России. КОЛОКОЛА Колокола, колокола! Коснись молчащего металла, И – чу! –Россия ожила, Запричитала, застонала. И так же надобно суметь Те думы горькие подслушать, Чтоб, в жарком тигле плавя медь, Вложить в неё живые души. Но не одна людская боль В колоколах забронзовела – Когда брала дреколье голь, В колоколах свобода пела! А после в звонницепустой, Где только плачет ветер вольный, Бунтарь висел в петле тугой На безъязыкой колокольне. ЯЗЫЧЕСКИЕ БОГИ Печальны и нестроги Среди нагих осин – Языческие боги Языческой Руси. В их ликах деревянных, Застывших на века, Блестит слезой туманной Мужицкая тоска. И чудятся мне тени И мёртвых и живых, Встающих на колени Перед величьем их. Скажите, что за сила, Скажите, что за власть В их ликах воплотила Земли и неба связь? Был мир сплошной загадкой, Стеченьем грозных сил, Когда дикарь украдкой Себя изобразил. И сквозь столетий своды До наших дней дошло, Как высший смысл природы, – Святое ремесло. РУСЬ Мильоны – нас. Нас – тьмы, и тьмы, и тьмы. Попробуйте, сразитесь с нами! Да, скифы – мы! Да, азиаты – мы, – С раскосыми и жадными очами. А.Блок Над Северным Донцом, Взойдя на гребень скал, С восторженным лицом На степи я взирал. И было всё, как встарь: Наш полотняный стан, Костров живой янтарь, Предутренний туман. И вспыхнула во мне Преемственность времён, В сраженьях, и в огне, И в золоте знамён. И до корней волос Внезапно ощутил, Что русичем я рос И половцем я был. Как Игорь, с гребня скал В грядущее вгляжусь… Здесь мой прапращур пал, Здесь начиналась Русь.